«Сосуд» или «фильтр»: чем нынешние студенты отличаются от тех, кто учился 10 лет назад
Фото: Таисия Субботина
Ко Дню учителя «Комсомольская правда» поговорила с директорами институтов Тихоокеанского государственного университета имени М.П. Даниловского о том, как изменилось поколение за полтора десятилетия. Это первая часть большого разговора – о «клиповом мышлении», цифровой интуиции, прагматизме и романтике.
За окном октябрь, а в аудиториях ТОГУ снова шумно: первокурсники ищут нужный корпус, старшекурсники обсуждают дедлайны, преподаватели готовятся к парам. Кажется, ничего не меняется. Но так ли это?
Десять лет назад студент приходил на лекцию с ручкой и тетрадкой. Конспекты писались от руки, передавались «по наследству» младшим курсам, а преподаватель был непререкаемым авторитетом. Сегодня вместо тетрадей – планшеты и ноутбуки, вместо конспектов – флешки и облачные хранилища, а любой ответ можно найти за секунду.
Мы попросили руководителей институтов ТОГУ – людей, которые каждый день видят студентов разных курсов и направлений, – честно ответить на непростые вопросы. О «клиповом мышлении» и цифровой интуиции, о прагматизме и романтике, о том, чему преподаватели могут научиться у тех, кого мы привыкли учить. В опросе приняли участие руководители политехнического института, института социально-политических технологий и коммуникаций, юридического института, института лингвистики и межкультурной коммуникации, института экономики и управления, педагогического института и института архитектуры, строительства и дизайна.
Их ответы удивительным образом дополняют друг друга, порой спорят, порой соглашаются. Но в одном сходятся почти все: разница между поколениями есть, но она не в том, что кто-то «хуже» или «лучше». Она в изменившемся мире.
Фото: Таисия Субботина
«Человек переходной эпохи» против «фильтра»
– Студент условного 2015 года – это человек переходной эпохи, – говорит Екатерина Бабкина, директор института социально-политических технологий и коммуникаций, доктор филологических наук. – Он застал мир без тотального интернета в кармане, но уже активно им пользовался. В нём было больше академического трепета перед преподавателем, больше готовности слушать лекцию полтора часа, вести конспект ручкой в тетради. Они были усидчивее. Мотивация часто строилась вокруг безопасности: стабильная работа, карьера в госсекторе или крупной корпорации.
Сегодняшний первокурсник, по её словам, скорее не сосуд, который нужно наполнить знаниями, а фильтр: он пропускает через себя гигабайты информации и оставляет только то, что считает ценным.
– Современные ребята выросли в среде, где любой ответ можно найти за секунду, а ценность представляет не сам факт, а его интерпретация и применение, – продолжает Екатерина Сергеевна. – Наша задача как вуза – не конкурировать с поисковиками, а помочь сформировать систему ценностей, выработать здоровый критический взгляд на мир.
Александр Абузов, директор политехнического института, доктор технических наук, отмечает: несмотря на различия, инженерные направления всегда отличались трудолюбием и готовностью помочь университету.
– Физический труд не пугал никого, особенно если это было на благо университета, – вспоминает он. – А сегодня есть ребята, которые не боятся быть взрослыми и решать подчас весьма сложные задачи. Да, таких немного, но это реально бросается в глаза.
Фото: Таисия Субботина
«Клиповое мышление»: проблема или новая реальность?
Слово «зумеры» давно стало если не ругательством, то ярлыком. Их упрекают в неспособности долго концентрироваться, в требовании быстрых результатов, в поверхностности. Мы спросили руководителей: это стереотип или эволюция?
– Это абсолютно точно эволюция, – уверена Екатерина Бабкина. – То, что называют «клиповым мышлением», скорее, высокоскоростная система фильтрации данных. Другой тип когнитивной нагрузки. Проблема не в концентрации, а в её переключаемости. Да, студенту сложно удерживать внимание на монотонной лекции, но дайте ему сложную интерактивную задачу или симулятор – и он будет погружён часами.
С ней согласна и Галина Митина, директор педагогического института, кандидат педагогических наук:
– Клиповое мышление – это метафора, а не научное понятие. Это эволюция мышления в ответ на цифровую среду. Студенты быстрее обрабатывают информацию, они мультизадачны. Они научились иначе обрабатывать информацию, быстрее выделять главное, лучше фильтровать «шум». Проблема не в студентах, а в том, что мы часто пытаемся учить их так, как учили нас.
Евгения Самсонова, директор института архитектуры, строительства и дизайна, кандидат социологических наук, добавляет: «Не согласна, просто новая формация когнитивных функций, не исключающая, а дополняющая возникшие ранее».
А Александр Абузов видит корень проблемы глубже:
– Проблемы с концентрацией мышления могут быть отчасти связаны с цифровизацией и общим погружением в цифровой контент. Большая доля проблем – от неумения самоорганизоваться и найти волю для очень трудного процесса саморазвития. Цифровая среда создаёт соблазны, которые нужно уметь обходить.
Фото: Таисия Субботина
Прагматизм: «конкретика» вместо «романтики»
Ещё один упрёк в адрес нынешних студентов – прагматизм. Говорят, они требуют не теории, а кейсов, навыков, которые можно монетизировать. Так ли это?
– Да, безусловно, современный студент более прагматичен. В хорошем смысле слова, – говорит Екатерина Бабкина. – У большинства молодых людей к моменту поступления в вуз уже есть свои каналы в социальных сетях или опыт фриланса. Они мыслят категориями охвата, конверсии. Поэтому воспринимают университет не как место учёбы, а как акселератор. Студент сегодня приходит в вуз не за «корочкой», он инвестирует своё время и ресурсы и хочет видеть конкретную отдачу.
Но, по её словам, сводить всё только к монетизации было бы ошибкой:
– Мы видим очень мощный встречный тренд. Та же самая молодёжь, которая требует конкретной выгоды для себя, проявляет колоссальный, искренний интерес к социальной миссии. Они хотят менять мир к лучшему. Волонтёрство, участие в социальных проектах, экологические инициативы – спрос на это огромен.
Галина Митина согласна: если современный студент не понимает, зачем ему теория, он её не выучит, не из лени, а потому что не видит в ней смысла:
– Студент хочет уже на первом курсе понять, как то, что он изучает, поможет ему на собеседовании при трудоустройстве. И это совершенно нормально.
Евгения Самсонова подчёркивает: это требование не студентов, а времени:
– Теория не поспевает за практикой (за исключением фундаментальных дисциплин). Преподавателю надо уметь быстро реагировать на изменения, иначе дисциплина будет мёртвой. В градостроительстве за последние 5 лет произошло много изменений в цифровом, технологическом и нормативно-правовом поле. Учебники не успевают писать. Студентам-архитекторам, строителям, дорожникам, дизайнерам только на практических кейсах и надо давать знания, которые монетизируются в первый же год после окончания вуза.
Фото: Таисия Субботина
«Игра в одни ворота» не работает
Одна из главных сложностей для преподавателя – удержать внимание студентов, для которых телефон стал продолжением руки. Но, как выясняется, проблема не только в этом.
– Ключевая сложность, что очень часто сегодняшнее поколение студентов ставит вперёд заработок, а потом уже учёбу и получение знаний, – говорит Александр Абузов. – И оценкой здесь не замотивировать, мотивировать можно только правдой жизни. Лично я с периодичностью привожу случай, когда один студент решил подработать в ресторане, по итогу бросил учёбу, хотя доучиться оставалось 1,5 года. Его одногруппники успешно закончили университет, и года через три решили встретиться в одном из ресторанов. Многие уже успели подняться по карьерной лестнице. И так случайно получилось, что они встретились именно в том ресторане, где до сих пор официантом работал их бывший одногруппник. После этого случая этот парень восстановился в университете, закончил его. Сейчас работает по специальности.
Екатерина Бабкина видит сложность в многозадачности мышления студентов:
– Порой может казаться, что они поверхностны. Но правда в том, что их мозг натренирован обрабатывать несколько потоков информации одновременно. Сложность для нас: удержать их внимание не запретами, а содержанием такой плотности и интенсивности, чтобы телефон стал неинтересен. Это огромная эмоциональная и интеллектуальная нагрузка на самого преподавателя.
А Галина Митина добавляет: всё, что работало раньше, больше не работает.
– Страх перед оценкой, уважение к статусу преподавателя, подчинение авторитету – всё это больше не является рабочим инструментом. Студент не боится тройки так, как боялся раньше. Ещё одна сложность – чувствительность к критике. С одной стороны, у них сильнее выражено критическое мышление и готовность спорить. С другой – они более ранимы, когда критика обращена на них самих.
Что же мотивирует, кроме оценки? Ответы сходятся: смысл, интересная задача, признание результатов, возможность сразу применять знания.
– Дофамин от собственного прогресса – лучший стимул к обучению, – уверена Екатерина Бабкина. – Наша цель: ставить перед ними задачи именно такого уровня сложности: достаточно трудные, чтобы гордиться победой, но достижимые, чтобы не опускались руки.
День учителя – праздник, который так или иначе касается каждого. Мы все когда-то сидели за партой, смотрели на преподавателя и решали, слушать или нет. Сегодняшние студенты – другие. Но, может быть, главное, что объединяет поколения, – это желание понять и быть понятым.
– По вопросу «достучаться», честно сказать, здесь не должна быть игра в одни ворота – от преподавателя к студенту, – говорит Александр Абузов. – Если студент пришёл за знаниями, то проявление собственной активности и заинтересованности должно исходить от него.
А Екатерина Бабкина добавляет:
– Самое сложное – это во все времена – быть интересным. К этому должен стремиться любой педагог.
С праздником, дорогие учителя. Будущее за теми, кто умеет совмещать глубину со скоростью. И за теми, кто готов учиться всю жизнь – у книг, у коллег, у своих студентов.