Два года после спустя: как симфонический оркестр Хабаровского музыкального театра живёт, работает и мечтает

Фото: Художник-фотограф ХМТ Яна Ковалёва

Прошло два года с того дня, когда огонь уничтожил историческое здание Хабаровского музыкального театра. Срок, за который можно смириться с потерей, привыкнуть к новому и, что важнее, понять: жизнь продолжается. Симфонический оркестр театра – коллектив, который в тот страшный пожар потерял почти всё: инструменты, репетиционную базу, сцену, свой дом. Но не потерял себя.

Сегодня оркестр под руководством главного дирижёра ХМТ, заслуженного работника культуры Хабаровского края Руслана Антипинского работает на трёх основных площадках города, осваивает неожиданные пространства, выступает для молодёжи и ждёт. Ждёт возвращения домой.

Фото: Художник-фотограф ХМТ Яна Ковалёва

Театр как вселенная

Первое, что бросается в глаза при разговоре с оркестрантами, – как буднично они описывают то, что для другого коллектива стало бы катастрофой. Три концертные площадки вместо одной. Три разных способа рассадки. И постоянные переезды.

- В этом есть определённые трудности, – говорит флейтистка Инна Смирнова. – В ГДК, мы находимся на сцене. В ДК Профсоюзов, благодаря администрации, снимают первые ряды зрительного зала, и мы сидим возле сцены. В ОДОРА располагаемся на арьерсцене, то есть позади сценической площадки. Везде разная акустика – это сложно.

Фото: Художник-фотограф ХМТ Яна Ковалёва

Инна Смирнова работает в театре десятый год. Она пришла сюда по приглашению Руслана Антипинского.

- Театр – это отдельный мир, отдельная вселенная со своими звёздами и планетами, где взаимодействие цехов потрясающее. Это тот дом, куда ты приходишь, и все тебе улыбаются, здороваются. Как в маленьком городе: уютно, по-домашнему, – говорит она.

Музыканты отмечают: в ГДК и ДК Профсоюзов относительно комфортно. В ОДОРА – сложнее: все сидят очень близко друг к другу, да ещё и за занавесом. Спасают новые технологии, но особенности остаются. Дирижёр не видит солистов, они не видят его. Спасают микрофоны и мониторы. И опыт предыдущих лет.

Фото: Художник-фотограф ХМТ Яна Ковалёва

- В 2023 году режиссёр Сергей Юнгас поставил спектакль «Игра» (16+). Там как раз оркестр расположили так: были зазеркаленные двери, площадки, где артисты располагаются, а оркестр находился за этими зеркалами. Я не видел артистов, они меня не видели. У меня только колонки, чтобы я их слышал. Оркестр они слышали через мониторную линию. И это был прекрасный опыт. Мы репетировали долго и упорно и, наконец, научились чувствовать друг друга. Сейчас это очень помогает, – поделился Антипинский.

Иногда в спектаклях дирижёру ставят экран, чтобы он видел мизансцену. Руслан пояснил: это необходимо, чтобы видеть артистов. Бывает, когда он вступает либо после реплики, либо по мизансцене, и это служит для него сигналом начать музыку.

Фото: Художник-фотограф ХМТ Яна Ковалёва

- Безусловно, за два года мы привыкли к новым условиям, – говорит скрипачка Ирина Фёдорова. – Но разница всё равно ощущается: когда работаешь на стационаре, и когда оркестр всё время переезжает с точки на точку, перевозит оборудование. Организационные сложности огромные!

Ирина в симфоническом оркестре ХМТ с 2019 года, говорит, что из театра практически никто не уходит: «Попал в наш оркестр – это как магнит: люди притягиваются. Уходят только по личным причинам – кто-то переехал в другой город, кто-то женился. Катастрофа, которую мы пережили, сильно нас сплотила. И мы дорожим коллективом, в котором работаем».

Фото: Художник-фотограф ХМТ Яна Ковалёва

Главный дирижёр Руслан Антипинский вспоминает день пожара во всех деталях:

- Я еду на репетицию в тот день, вижу дым. Мне звонит инспектор: «Театр горит». Я сначала не понял, думал, сложная ситуация, сейчас разберёмся. Я когда приехал – только начинался пожар. Был уверен: сейчас потушат, вечером будет репетиция.

А потом был шок и лавина вопросов. Как дальше будет существовать театр? Сохранится ли коллектив оркестра или музыканты уйдут кто куда?

Фото: Художник-фотограф ХМТ Яна Ковалёва

- Многие думали, что народ разбежится, – рассказывает дирижёр. – Но на второй день пожара ко мне подошла одна оркестрантка и спросила: «Вы же не уедете от нас? Вы же нас не бросите?». На что я ответил: «Конечно, я с вами». Это придало сил сплотиться, продолжить работу. У нас действительно прекрасный коллектив, хорошие люди, друзья, замечательное общение. И понимание – самое главное – есть. Не только музыкальных моментов, но и жизненных.

Антипинский отметил, что сегодня оркестр репетирует в помещении, расположенном в Совкино. Не сказать, что оно им на сто процентов подходит, но они свыклись с нюансами и здесь достаточно полноценно репетируют.

Инструмент как часть души

По-прежнему одна из самых болезненных тем для оркестра – потеря в огне личных инструментов, ведь большинство оркестрантов играли на своих. Театральных было совсем немного – в их числе клавишные. Все струнные и духовые принадлежали самим музыкантам.

Так как в тот период у симфонического оркестра шёл концерт за концертом, репетиция за репетицией, многие оставляли инструменты в яме. Это общепринятая практика: отрепетировали, на перерыв – оставили. Вечером кто-то забрал свой инструмент домой. Таких оказалось единицы. Ирине Фёдоровой повезло: её инструмент остался цел.

- Пожар начался утром. А если бы это случилось во время репетиции, и мы просто поехали обедать, все бы оставили инструменты, и вообще ничего не осталось. Чистая случайность, – рассказывает она.

Для виолончелистки Екатерины Итуниной пожар стал не только коллективной, но и глубоко личной трагедией. В огне погибла её уникальная виолончель, признанная Министерством культуры РФ культурной ценностью.

- Трагедия с театром оказалась огромным морально-психологическим потрясением как для всего коллектива, так и для меня лично, – поделилась Екатерина. – Первые два дня царило полное непонимание и глубокая растерянность по поводу будущего. Сигналом того, что жизнь продолжается, стал третий день после пожара, когда наш дирижёр Руслан Антипинский собрал нас на репетицию в арендованной на несколько часов студии. Мы пришли с инструментами, которые нам дали на время наши друзья, коллеги, ученики.

Фото: Художник-фотограф ХМТ Яна Ковалёва

Оркестрант Максим отмечает: «Буквально через месяц после пожара правительство края выделило деньги на закупку инструментов в достаточно большом количестве, охвачены были практически все группы. Но вопрос с личными инструментами так до сих пор и не решён».

От классики до рока

- С появлением инструментов люди как заново родились. Когда человеку под шестьдесят, и я вижу, что у него в глазах искорки, как у девочки, это прекрасно. Значит, жизнь продолжается, идём дальше, творим, музицируем, концертируем, – продолжает Руслан.

Специфика оркестра музыкального театра – в синтезе жанров. Ирина Фёдорова объясняет: они играют музыку от классики до рока, от оперы до мюзикла, чем и отличаются от классического коллектива. Каждый стиль требует своего подхода. Это не только увлекательный процесс, но и ценный опыт, который они приобретают.

Полина Хавронина, альтистка, работает в театре двенадцатый год. Были перерывы, когда она уходила, но всё равно возвращалась.

- Здесь своя неповторимая аура. Специфика очень интересная: не даёт скучать и грустить. Ты настолько вливаешься в жизнь, в работу, глаза загораются, и как будто бы совсем другой человек, – говорит она.

Фото: Художник-фотограф ХМТ Яна Ковалёва

Музыка на ладони

Как-то, сидя в зрительном зале, я услышала диалог мамы с дочкой. Посмотрев номер в исполнении симфонического оркестра ХМТ, девушка сказала о дирижёре: «Посмотри, он же танцует руками!».

Эту особенность главного дирижёра – передавать музыку не только через оркестр, но и через свои руки – отмечают все зрители. А ещё – что Руслан Антипинский работает без палочки.

- Это вышло совершенно случайно, – рассказывает Руслан. – В 2014 году у нас шёл спектакль «Подлинная история поручика Ржевского» (16+). Я помимо дирижёра был ещё и переводчиком с французского. У меня был микрофон, партитура и листки, по которым я должен читать текст. Артисты говорили на французском, а я переводил. Представьте: пульт дирижёрский, партитура, плюс листки, которые надо переворачивать. Я переворачиваю, а тут ещё палочка падает. В какой-то момент она стала мешать, и я просто отложил её в сторону. «Ржевский» остался без палочки, а мне понравилось ощущать звук не через что-то, а именно здесь, на ладони. И хотя у меня есть около десяти дирижёрских палочек, я предпочитаю работать без них.

- Когда мы на сцене, нам даже «полувзгляд» не нужен. Мы чувствуем дирижёра, мы чувствуем друг друга – если кто-то взял на себя инициативу, или наоборот, что-то пошло не так, – отмечает Екатерина Итунина.

Фото: Художник-фотограф ХМТ Яна Ковалёва

Она пришла в оркестр 20-летней студенткой примерно 25 лет назад. И помнит слова, которые ей тогда сказала флейтистка, ветеран оркестра Лариса Ивановна Грищук: «Никогда не опускай руки, играй!». Это была и поддержка в моменте, и совет на всю жизнь.

- В коллективе нет разрыва между поколением молодых музыкантов и опытными артистами. Доброжелательность и взаимопомощь – это основа нашей работы, – считает Екатерина. – Что касается «звёзд» нашего оркестра – для меня это Баярма Карапетян. Все её соло на фаготе попадают в моё сердце. Фагот – очень сложный духовой инструмент, и Баярма им восхитительно владеет. Очень горжусь тем, что с ней работаю.

Из молодого поколения музыкантов Итунина благодарна каждому, кто выбрал театр для совершенствования профессионального мастерства. Особенно гордится медной группой: трубы, тромбоны, валторны и туба.

- Я нисколько не слукавлю, если скажу: в нашем оркестре каждый музыкант – звезда. Потому что они все – яркие индивидуальности. Хорошие исполнители, хорошие солисты, крепкие. Я к ним очень уважительно отношусь. Понимаю, насколько порой непросто и тяжело, но они через любые препятствия пробьются и готовы идти за мной. Я оценю это как сплочённость. Есть люди, которые работают много лет. Любовь Николаевна Борисенко на литаврах – пришла ещё с училища, работает с 1977 года. Заслуженный артист России Григорий Юричин – около 40 лет здесь. Николай Кальгов – тоже около 40 лет в оркестре. Есть и те, кто пришёл два-три года назад – яркая молодёжь, – делится главный режиссёр.

Фото: Художник-фотограф ХМТ Яна Ковалёва

Недавно оркестр принял в штат двух студента колледжа искусств – виолончель и валторна. Утром – на учёбе, вечером – на репетиции.

- Даже если что-то у них пока не получается – это нормально, должен быть опыт и хороший зачин. Наши ветераны помогают им осваиваться. Ведь оркестровый музыкант – это другая специфика: надо всё слышать изнутри, представлять голоса, играть и по концертмейстеру, и по дирижёру. Тут ты не сам себе хозяин – надо поймать ощущение плеча, слушать и слышать, – поясняет Руслан.

Площадка без стен

Сегодня оркестр играет не только на театральных сценах. Фестивали, музеи, концерты под открытым небом, даже торговый центр «Броско Молл». К таким площадкам музыканты относятся с не меньшей ответственностью.

- В торговом центре работать порой даже интереснее, – говорит Ирина Фёдорова. – С акустикой может быть сложнее, но слушателя не обманешь: они пришли на концерт сами по себе. Ходят по магазинам – и вдруг слышат музыку. Они собираются вокруг нас. И это показатель. Если человек пришёл на спектакль, он может не уйти, потому что заплатил. А тут никто никого не держит. Но народу много! Все реагируют, улыбаются. Такие аплодисменты порой дороже, чем на закрытой площадке.

Полина Хавронина добавляет: «Необычно, что музыканты на виду. Буквально любой зритель может дотронуться до нас. Все увидели, что оркестр – это не механическая часть, а живые люди, такие же, в принципе, как они, только мы играем на инструментах».

- Есть же люди, которые в театр не ходят, а тут пришли в магазин купить парфюм и спрашивают: «Откуда оркестр? А что за репертуар? А я схожу к ним на концерт». Это привлечение зрителей, и такая история должна быть. Это очень важно, – говорит Антипинский.

Фото: Художник-фотограф ХМТ Яна Ковалёва

Оркестр работает и в учебных заведениях, пропагандирует музыку среди молодёжи.

- Привлечь молодёжь сегодня нелегко. Они выросли в совершенно другом мире, – говорит Ирина Фёдорова. – Тем не менее, ребята с интересом слушают, им очень нравится. Может быть, дома расскажут родителям – и придут в театр вместе. Если хотя бы один-два человека заинтересуются, значит, мы работаем не зря…

…Два года без дома. Два года надежды. Симфонический оркестр Хабаровского музыкального театра не просто выжил – он окреп, сплотился и продолжает дарить музыку людям. В торговых центрах и на фестивалях, в учебных заведениях и на больших концертах. Потому что театр – это не просто здание. Это люди. Люди, которые даже после пожара продолжают играть. Играть так, чтобы зритель чувствовал: жизнь продолжается!