«Работать головой, а не сердцем»: хабаровский криминалист о том, как раскрывают убийства спустя 30 лет

Фото: Пресс-служба СУ СК России по Хабаровскому краю и ЕАО

19 октября сотрудники следственного комитета отмечают профессиональный праздник. «Комсомолка» побывала в отделе криминалистики СУ СК России по Хабаровскому краю и ЕАО и узнала, как генетика перевернула расследования, почему на месте происшествия нельзя прощаться с коллегами и что чувствует человек, который каждый день видит самую тёмную сторону жизни.

Отдел работает криминалистики СУ СК России по Хабаровскому краю и ЕАО по двум субъектам: Хабаровский край и Еврейская автономная область. Охватывают самые удаленные уголки нашего края. Порой до места происшествия приходится лететь несколько часов на вертолете.

Мой собеседник – заместитель руководителя отдела криминалистики Евгений Гринев. В профессии он с 2018 года, за плечами работа следователем по Железнодорожному району Хабаровска, затем в первом отделе по расследованию особо важных дел. В криминалистику пришёл, как и все здесь, не сразу.

– Сотрудник должен получить опыт расследования уголовных дел, научиться проводить следственные действия, работать с доказательствами и понимать процессуальные требования, – рассказывает собеседник.– И только потом, спустя несколько лет службы, он может перейти в отдел криминалистики.

Основная специализация криминалистов из следственного комитета – это преступления против личности: убийства, причинение тяжкого вреда здоровью со смертельным исходом, изнасилования. Плюс – резонансные происшествия: массовая гибель людей, пожары, техногенные ЧП. Но главная «фишка» отдела, которая отличает его от всех остальных, это работа с нераскрытыми преступлениями прошлых лет.

– Идея создания криминалистики в своё время была именно в работе по делам прошлых лет, – подчёркивает наш собеседник. – Мы поднимаем архивы, читаем, сопровождаем эти дела, чтобы спустя 20–30 лет человек был привлечён к ответственности за то, что совершил давным-давно.

Криминалистика редко оказывается в центре внимания до тех пор, пока расследование не получает общественный резонанс. Между тем за каждым установленным обстоятельством стоят часы работы. Криминалист может обнаружить след, который не заметили при первом осмотре, проверить самоую маловероятную версию, или помочь следствию восстановить обстоятельства трагедии, место которой практически уничтожил пожар.

Ещё 10-15 лет назад возможности следствия были значительно скромнее. Например, исследование биологических следов могло позволить определить только группу крови. Но установить конкретного человека по такому результату было гораздо сложнее: людей с одинаковой группой крови очень много. С развитием генетических исследований ситуация изменилась.

– Допустим, убийство 1999 года, – мой собеседник приводит пример. – Изъяли нож. Тогда проводилась биологическая экспертиза: определяли групповую принадлежность пота и крови. Говорили: «Это человек со второй положительной группой». Таких в Хабаровске – тысячи. А сейчас при исследовании этого же следа генетики определяют профиль с точностью до 99 процентов. И это позволяет раскрывать дела, которые лежали годами.

С внедрением ДНК-методов нераскрытые преступления прошлых лет начали «поднимать» буквально пачками. Сегодня генетика – приоритет.

Фото: Пресс-служба СУ СК России по Хабаровскому краю и ЕАО

– Вот смотрите, – Евгений Гринев кладет на стол выписку из архивного дела. – В 2011 года в поселке Чегдомын Верхнебуреинского района в подъезде нежилого дома было совершено насилие в отношении несовершеннолетней девушки. Преступник тогда не был установлен.

В то время молекулярно-генетическая экспертиза уже работала, и по этим мазкам выделили генетический профиль лица мужского пола, причастного к преступлению. Но дело ушло в архив. Сейчас мы проводим ревизию старых дел и проверили этот выявленный генетический профиль по базе федеральной и получили совпадение с генотипом гражданина Г. Ему предъявили обвинение по п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ. Уголовное дело направили в суд. Человек, который десять лет назад считал, что избежал наказания, ответил за содеянное.

«Он постирал вещи. Мы всё равно нашли»

Еще пример из практики. Ульчский район, село Богородское. Убита женщина. По видео из магазина установили: последний раз её видели с местным жителем. Пришли с обыском, изъяли вещи – те самые, что были на нём на записи. Но он их постирал.

– С помощью источника экспертного света и тест-полосок определили Застиранные следы крови потерпевшей, – рассказывает криминалист. – Представили на экспертизу, где всё подтвердилось.

Ещё один случай, из более давнего. Кровь в квартире замыли, стены побелили, сделали ремонт. И всё равно нашли следы убитых детей. Реактив дал яркое голубое свечение.

Техника

Разговор переходит на технику. У большинства слово «криминалист» ассоциируется с сериалом «След» – чемоданчик, лупа, загадочный взгляд.

– Да и чемоданчики у нас есть, – улыбается собеседник. – И это не только материалы для снятия отпечатков пальцев. Нелинейные локаторы ищут спрятанные телефоны, ноутбуки, флешки. Георадары – изменения плотности грунта: вдруг где-то закопан труп. Металлоискатели – ножи, похищенное золото. Есть у нас и квадрокоптеры для поисков в лесу: человек ушёл за грибами и потерялся. Специальное программное обеспечение для работы с телефонами позволяет выгружать удалённые файлы. Особенно актуально для интернет-преступлений. Например, гражданин вёл переписку с несовершеннолетними, всё удалил. А мы восстановили и доказали.

Поэтому для опытного криминалиста привычные для многих предметы – телефон, одежда, нож или обычная флешка – могут рассказать следствию гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

Пожары порой сложнее, чем убийства

Одно из самых сложных направлений работы – осмотр мест пожаров. Особенно если огонь уничтожил значительную часть здания, а конструкции получили серьёзные повреждения.

– В таких обстоятельствах необходимо восстановить картину произошедшего по сохранившимся признакам. Где находился очаг возгорания? Что могло стать причиной пожара? Есть ли признаки того, что огонь возник не случайно?, - говорит Евгений Гринев, – Это технически, пожалуй, самые сложные осмотры. Вместе со специалистами МЧС устанавливаем очаг возгорания, причины. Изымаем электроприборы, проводку, почву с возможными следами легковоспламеняющихся жидкостей.

А когда разговор заходит о суевериях, серьезный до этого Евгений, наконец-то начинает улыбаться. Оказалось, различных примет в профессии тоже хватает.

– Например, когда дежуришь, нельзя после происшествия прощаться с членами оперативно-следственной группы. Примета: значит, куда-то ещё сегодня поедешь. Сидеть на столе нельзя – тоже к выезду. Еще мы не желаем друг другу хорошего дежурства или что-то в этом роде. Смена тогда точно выдастся не из легких, – перечислил он только некоторые из них.

Фото: Пресс-служба СУ СК России по Хабаровскому краю и ЕАО

Романтика – для сериалов

– Профессия наша часто романтизируется, – признаёт спикер. – Как и вся следственная работа. Но кто сталкивался вживую, был на тех местах, где мы, видел количество погибших, от маленьких детей до взрослых, понимает романтики здесь не место. Все жестко и серьезно и очень ответственно. Тут нельзя приехать и сказать: «Я устал, попозже, давай потом». Ты приехал – ты работаешь. В любом состоянии. До конца разобраться.

Как выдерживают? Особенно тяжело, по словам нашего собеседника, приходится в начале профессионального пути. Не каждый человек способен регулярно сталкиваться с последствиями насилия, сохранять концентрацию и продолжать работу, несмотря на усталость.

– Надо понимать: это твоя работа, которую нужно сделать хорошо. Не включать эмоции. Сухо оценивать факты. Человечность должна сохраняться, но ты должен установить истину, – говорит Евгений, – Для этого включать голову, а не сердце. Это приходит со временем. Те, у кого нет предрасположенности, выбывают ещё на этапе следственной работы – эмоционально или физически не справляются.

– Но, несмотря на жесткость профессии у нас в отделе есть девушки-сотрудницы. Есть два полиграфолога – старшие специалисты, проводят исследования с применением детектора лжи. Есть человек, закреплённый за интернет-педофилией: переписки с детьми, вымогательство фото и видео. Есть специалист по розыску безвестно пропавших граждан – один на весь край и ЕАО. И это, по сути, уникальные специалисты на весь край.

«Комсомолка» благодарит сотрудников отдела криминалистики СУ СК России по Хабаровскому краю и ЕАО за помощь в подготовке материала. Некоторые имена и детали изменены по просьбе собеседника.

В профессиональный праздник хочется пожелать хабаровским криминалистам, чтобы сложные расследования завершались установлением истины, чтобы найденные доказательства помогали восстанавливать справедливость, а за пределами службы оставалось больше времени на близких и обычную жизнь.