Максим Иванов: «Сказал – сделай»

Фото: Личный архив Максима Иванова

Биография человека лучше всего читается через место, где он вырос. Для Максима Иванова таким местом стала Берёзовка - хабаровский микрорайон с непростым характером, рабочими дворами и прямыми разговорами.

- Максим Евгеньевич, почему вы в разных интервью и в разных беседах так часто вспоминаете Берёзовку?

- А как по-другому? Это моя малая родина. Там прошло детство, там я взрослел.

- Причём, вы говорите, что повзрослели рано.

- Пришлось. Я рос в девяностые. Мама воспитывала меня одна, работала продавцом в магазине. Жили небогато. Я хорошо помню, что такое считать деньги до зарплаты. Помню, бывало на обед ели просто жаренный хлеб. Такие вещи рано объясняют, что от тебя зависит семья, близкий человек. Поэтому если хочешь, чтобы стало полегче, надо работать.

- Но в те времена эту проблему молодые люди нередко решали, вставая на криминальный путь.

- Бывало и такое. Кто-то из моих ровесников смотрел в сторону лёгких денег. Но я видел, чем заканчивается эта криминальная романтика, и понял, что это не моё.

- Работать вы начали ещё школьником?

- Да. Сначала на стройках: подай, принеси, убери, помоги. Потом уже получил профессию техника-строителя, работал в отрасли пятнадцать лет, со временем создал свою компанию.

- Кроме профессии, что дала вам стройка? Чему научила?

- Отвечать за сделанное. У стройки такая специфика, что там невозможно спрятаться за словами. Там же как? Площадка либо убрана, либо нет. Материалы либо привезли, либо люди сидят и ждут. Объект либо готов, либо не готов. Результат отчётом не заменишь.

А ещё, стройка научила отношению к людям. Когда сам потаскал материалы и поработал руками, по-другому относишься к людям труда. И это на всю жизнь.

Фото: Личный архив Максима Иванова

- А как из стройки выросла общественная работа?

- Я продолжал жить в Берёзовке и каждый день видел то же, что видели соседи: разбитые дороги, тёмные дворы, вопросы безопасности, подростков, которым часто нечем заняться. Можно было обсуждать это на кухне, можно было попробовать что-то поменять.

В 2008 году я вошёл в инициативную группу жителей. Потом стал помощником депутата Хабаровской городской думы. В 2014 году сам пошёл на выборы в городскую Думу и победил по округу, где была моя родная Берёзовка.

- Вы же тогда были совсем молодым. Как справлялись с ответственностью?

- Люди помогли. Не давали расслабиться. Я же с ними виделся каждый день - у магазина или во дворе. Соседи подходят, говорят: «Максим, ну посмотри, здесь же вечером идти страшно», «Здесь дорогу опять разбило», «С детьми куда идти?». И ты не можешь ответить формальной бумажкой. Вы живёте рядом. Завтра снова встретитесь.

- Один из самых известных ваших проектов в Берёзовке - возвращение опорного пункта полиции. Почему он был так важен?

- Потому что для нашего района безопасность – одна их самых больных тем. Когда ближайший участковый далеко, людям неспокойно. Им нужно было понимать, что полиция рядом.

Мы договаривались с руководством органов внутренних дел, искали помещение, помогали с ремонтом. Где-то надо было найти материалы, где-то самому взяться за работу. Я хорошо помню ощущения, когда этот опорный пункт открылся. Появилось какое-то спокойствие. Особенно для родителей и для пожилых людей.

Параллельно мы открыли первые в крае кадетские классы полиции. Хотелось, чтобы у ребят был правильный ориентир. В сложном районе подростку важно видеть, что уважение можно заслужить через дисциплину, службу, нормальное дело. Когда ребёнок надевает форму, у него меняется отношение.

Фото: Личный архив Максима Иванова

- Ещё одна история Берёзовки, к которой вы имеете прямое отношение – один из первых в Хабаровске ТОСов. Почему решили его создать?

- Потому что на собственном опыте понял, что все бытовые вопросы быстрее решаются там, где есть инициатива. Да и, кроме того, мне нравится привносить в жизнь движение. А ТОС – это соседи, которые обсуждают, где поставить лавочку и какую сделать площадку во дворе, которые вместе выходят на субботник, вместе организуют праздник для детей. Двор оживает!

Моя задача, как депутата, была в том, чтобы помочь с документами, заявками, грантами, разговорами с администрацией.

- В вашей работе заметное место занимает поддержка людей с инвалидностью. Как эта тема стала для вас личной?

- Я и раньше понимал, что у таких семей непростая жизнь. Но когда начинаешь общаться постоянно, слышать конкретные истории, видеть маршруты этих семей, на всё начинаешь смотреть с другой стороны.

Там, где большинство видит обычный вход в здание, ты начинаешь смотреть: есть ли пандус, можно ли открыть дверь, работает ли кнопка вызова. Там, где все видят просто тротуар, ты думаешь: пройдёт ли здесь коляска, не упрётся ли человек в бордюр, сможет ли он сам добраться до нужного места.

Сейчас, например, я реализую проект новой Набережной на Дамбе Южного округа. К вопросам доступной среды – самое пристальное внимание. Потому что это не узкая тема. Там, где удобно человеку с инвалидностью, удобно всем. Родителям с колясками, пожилым людям, тем, кто временно получил травму. Это вопрос уважения к человеку.

Фото: Личный архив Максима Иванова

- То есть, помогая людям с инвалидностью, вы помогаете и здоровым людям?

- Именно так. А самое главное – мы помогаем менять отношение. Знаете с какой просьбой чаще всего обращаются люди с инвалидностью? Не «купите что-нибудь», не «отремонтируйте что-нибудь». Они хотят работать! Хотят, чтобы их не жалели, а чтобы относились к ним на равных.

Пришёл один человек: помогите трудоустроиться. Потом второй. Потом стало понятно: это уже система запросов. Так появилась наша краевая программа «Доступный труд». Я стал одним из её авторов. В ней прописаны юридические маршруты, система сопровождение человека после трудоустройства и так далее. Особенно актуальной эта программа стала после начала СВО. А в 2025 году её признали лучшей инклюзивной практикой в стране. Сейчас есть планы тиражировать этот опыт шире.

- Что изменилось, когда вы пришли на федеральный уровень?

- Масштаб. Суть работы осталась прежней. В Госдуме больше возможностей подключать министерства, федеральные программы, законодательные решения. Но если за этим потерять конкретного человека, тогда зачем всё это?

Когда похожие обращения приходят из разных районов - по дорогам, медицине, доступной среде, трудоустройству, ты понимаешь, что проблема системная. Одним звонком такую проблему не закрыть. Нужен механизм, который потом работает для многих.

- Что из Берёзовки осталось с вами, как главный принцип?

- Наверное, это привычка не отрываться от земли. Можно работать в Москве, сидеть на больших совещаниях, но, если земляк звонит и говорит: «У нас тут дорога опять поплыла» или «Семья не может пробиться за помощью», ты должен понимать, о чём он говорит. Предметно, по-настоящему. Вот это понимание важно не терять.